У Всесвітньому клубі одеситів відбулося відкриття персональної виставки лауреатки та дипломантки конкурсів в Україні, Чехії та Нідерландах, одеської фотохудожниці Анни Коренєвої «ОДЕСА AннA PRAHA».
Талановита й чарівна жінка з осяйним поглядом блакитних очей надає перевагу чорно-білій фотографії. На тлі старих міст, Одеси та Праги, виникають людські силуети в контражурі, облич майже ніде не роздивитися.
Анна досягла багато чого не лише у фотомистецтві. Одеситам вона добре відома як авторка та ведуча телепрограм «Культурна палітра». Тонкий смак та обізнаність у царині культурології допомагають у власному творчому пошуку. Та сама відстороненість персонажів грає на те, що називають «можливим світом»: знімається репортажна достовірність, нерідко притаманна стріт-фото, реальність перетворена на щось інше з натяком на ймовірний стан справ чи напрям перебігу подій. Власне, і Прага з Одесою тут не такі, як на листівках, вони побачені, пережиті й осмислені авторкою.
Організаторами фотовиставки стали Одеська обласна організація Національної спілки фотохудожників України, Чеська федерація фотомистецтва, Одеський міський клуб фотографів «Фотон-2» та, звісно, Всесвітній клуб одеситів. Куратори виставки, відомі митці Степан Алекян та Ангеліна Тарасенко допомогли відібрати роботи для друку, вибудувати експозицію.
Марія ГУДИМА.
Фото Сніжани ПАВЛОВОЇ.
Одна відповідь
Художественные формы нельзя освободить. Единственный способ освободить их значит сопрячь их, найти нить, которая их соединит и мягкостью сплотит друг с другом.
Фотография (в особенности чёрно-белая) — это вхождение в интимность этого процесса.
Объекты, секрет которых не в их центробежной экспрессии, репрезентативной форме или деформации, но напротив, в их притяжении к центру и в их последующем рассеянии в цикле метаморфоз.
Есть два способа избежать ловушки репрезентации: нескончаемая деконструкция или просто выход из репрезентации, из всякой озабоченности прочтением, взаимопроникновением, дешифровкой забыть о критическом насилии смысла и противосмысла, чтобы достичь матрицы появления вещей, той, где они отклоняются от своего присутствия, но, во множественных формах, уменьшающихся в спектре метаморфоз. Нашему фотографу это удаётся, как никакому другому.
Войти в спектр дисперсии объекта, в матрицу дистрибуции форм, это — сама форма иллюзии, само возвращения к игре. Преодолеть форму, значит перейти от одной формы к другой. Первое означает критическую интеллектуальную позицию. Второе описывает сам принцип иллюзии, для которой у формы есть лишь одна судьба — иная форма. И наш мастер знает, что фотография конкретно суть иллюзии, т. е. нечто так же далекое от интеллектуальной критики мира, как и от собственно эстетики (которая предполагает уже рассудочную дискриминацию между прекрасным и уродливым). Суть состоит в том, чтобы найти через иллюзию форму фундаментального соблазна. Это измерение по ту сторону эстетической иллюзии завязывается на форму иллюзии, которая напрямую сопряжена с функцией мира и его появления, через которую мир является нам еще до того, как приобретает смысл, до того, как подвергается интерпретации или репрезентации, до того, как становится реальным.
Область артефактов намного превосходит область искусства.
Мы, представители новой культуры, не верим в иллюзию мира, мы верим в её реальность, и мы выбираем дорогу смягчения бури иллюзии через послушную форму симулякра, через эстетическую форму. По другому просто не получится.
У иллюзии нет истории. У нашей эстетической формы она есть. И именно сегодня в на редкость свободном пространстве Всемирного клуба одесситов мы присутствуем при исчезновении обусловленной формы в пользу сцены, где мы снова встречаемся с мировыми фантасмагориями культур, предшествующих нашей великой фотографической культуре.